Четыре могилы разведчиков Югова

68

На месте гибели диверсионной группы "Югова", приазовского грека Мины Трифаниди, ставшего Михаилом Трифоновым, стоит целых три памятника. Но жители донецкого Угледара, возлагающие цветы по памятным датам, вряд ли смогут указать, в каком именно месте лежат десантники, принявшие неравный бой в последний день мая 1943 года. В статьях, посвященных работе отряда Трифонова во вражеском тылу, полно лирики подвига. Но нигде не говорится о том, чем Родина минимально могла бы им отплатить: о последнем пристанище. С помощью неравнодушных людей "Электронная Книга Памяти" попыталась разобраться в этой истории, где все смешалось: и человеческий фактор, и предательство, и героизм, и забытье.

Началось все с фотографии памятника, присланного нам жительницей Угледара Викторией Жевлаковой. На снимке все стандартно – железо, краска, фамилии, цветы раз в год. За кадром - богатая подробностями история группы старшего лейтенанта Трифонова, вошедшего в легенду.

С историей все более-менее понятно. Мина (ставший Михаилом для понятности), окончил Харьковскую пограншколу им. Климента Ворошилова, поехал служить на Дальний Восток. С 1941 года - командир стрелкового взвода, а следом - командир партизанского отряда Штаба партизанского движения Южного фронта.

Такая трансформация объясняется просто. В начале войны система формирования партизанских отрядов и управления ними почти отсутствовала. Занимались этим обкомы партии, областные управления НКВД, 8-е отделы Политуправлений и Особые отделы, разведотделы армий и фронтов, Особая группа при наркоме внутренних дел. В данном случае, командованию фронта необходима была разведдиверсионная работа в тылу противника, и оно пыталось ее по мере сил наладить.

Единой для всех была только боевая программа развертывания всенародной борьбы, сформулированная в совместной директиве Совнаркома Союза ССР и ЦК ВКП (б) уже 29 июня 1941 года: "...в занятых врагом районах создавать партизанские отряды и диверсионные группы для борьбы с частями вражеской армии, для разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи, поджога складов и так далее. В захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия".

Собственно говоря, отряд, который энергичный офицер возглавил в оккупированном Ростове-на-Дону под псевдонимом Югов, этим и занимался. Сколоченная организация действовала весьма энергично по сравнению с десятками других, – нападала на транспорт, освобождала военнопленных, устраивала диверсии, печатала и распространяла листовки, передавала разведданные. Персиянка (по отцу) Альфа Ширази, пользуясь доверием немцев к представителю союзнической нации и хорошим знанием языка, сумела внедрилась в штаб.

4 января 1943 года в сводке Совинформбюро прозвучало: "Подполье Ростова уничтожило более 200 немецких солдат и офицеров, 24 автомашины, 6 повозок, шестиствольный миномет и орудие. Сожгло 24 тонны горючего, захватило два пулемета, более 100 винтовок и автоматов и 25 тысяч патронов". А когда начались бои за город, партизаны ударили по тылам, уничтожив батарею шестиствольных минометов и более 90 солдат противника.

После освобождения города Трифонова командование представило к ордену Ленина, а начальника штаба Василия Авдеева (псевдоним Донской) – Красного Знамени.

После этого успеха (и ввиду передвижения линии фронта на запад) начальство решило забросить две группы уже в Сталинскую область, под Новокаракуб (сейчас - Красная Поляна). Почти домой к Мине, родившемуся неподалеку, в греческом селе Константинополь. Наиболее дерзкие и опытные партизаны прошли специальную трехмесячную подготовку при штабе партизанского движения Южного фронта.

В ночь с 30 на 31 мая была назначена выброска. Ведущий пары Ли-2 второго транспортного звена 7-го отдельного авиаполка ГВФ майор Владимир Черняков был опытный человек. В феврале 1943 г. имел два ордена и медаль, налет 692 часа, 1251 перевезенных человек, не менее 40 ночных полетов.

Тем не менее, группу Трифонова из 13 человек (в том числе, 4 девушки) высадил на 50 километров мимо, возле с. Павловка (ныне черта г. Угледар). Ведомый, старший лейтенант Гуляев, сбросил вторую группу Василия Авдеева прямо на голову немцам в Большой Янисоли (сейчас Великая Новоселка). Этим повезло прорваться с боем, потеряв одного бойца и уйти в Сталино. По дороге группа Авдеева еще успела устроить теракт возле Розовки.

Из группы Трифонова самым везучим оказался молодой партизан Анатолий Подушко, накануне вылета провалившийся в яму с водой и оставшийся на базе ввиду тяжелого воспаления легких. А остальных сразу после приземления синхронно сдали пасечник Иван Приходько и бродячие перекупщики, нашедшие плохо прикопанные парашюты. Куда ты там денешься в степи. Отбивались сколько можно и погибли все. Увы, но случай предательства со стороны местных жителей не единичный. А что до промаха, то у авиагруппы штаба партизанского движения было катастрофическое число ошибок с навигацией при высадке диверсантов. Еще несколько групп погибли точно так же. 

Самой внятной информацией о том, где были похоронены тела после боя, оказался абзац в одной из статей. "Говорят, что после того как партизан бросили в яму и засыпали землёй, на второй же день на этом месте кто-то положил цветы. И сколько бы немцы не запрещали приближаться сюда, цветы всё равно появлялись на месте гибели отважных партизан. Два дня спустя, когда каратели покинули село, жители Павловки разыскали в роще и похоронили в братской могиле тринадцать партизан-разведчиков", - описывает автор сюжет, хорошо годящийся для спичей экскурсоводов.

По этой наводке в Павловке разыскалась братская могила с двумя плитами. На одной – десять фамилий солдат и офицеров, погибших при освобождении села. А на другой – весь списочный состав диверсионной группы. Более того, захоронение в свое время было учтено Министерством обороны СССР.

Но насчет тринадцати выходит нестыковка. Раненую радистку Лидию Акимову немцы увезли в больницу еще живой и она умерла в селе. Так что в роще оставалось 12 истерзанных тел. От места боя до центра села Павловка – порядка шести километров. При этом хорошо известно, что без определенного насилия местные жители никогда переносом тел не занимались. В начале войны их заставляли это делать немцы, заботившиеся про обработку земли. А после освобождения – уже свои. Без команды трупы свозили в одну яму или присыпали землей на месте гибели только если разлагающиеся тела слишком уже мешали жить. Хоронили и просто в огороде, где через время сеяли поверх картошку.

Конечно, категорически утверждать это нельзя. Возможно, какие-то жители Павловки взвалили на себя очень неприятный труд по эксгумации и транспортировке останков в первые дни июня, когда один день год кормит. И нам, ныне живущим, стоит поблагодарить неизвестных людей, нашедших в себе силы в тяжелое и полное смертей военное время не быть равнодушными и воздать должное своим солдатам. Либо это было сделано в ходе переносов и укрупнений 60-х годов. 

Однако Виктория, тоже заинтересовавшаяся темой, быстро нашла поодаль памятника в угледарской посадке, еще два объекта: невысокий курган с крестом и надгробие рядом с ним. Что позволяет с той же вероятностью предположить, что место захоронения находится там. Таким образом, у группы Трифонова есть минимум три могилы, одна из которых является "официальной", а две – нет. Если же считать надгробие и курган по отдельности – то и четыре.

Полевая практика показывает, что возможен и пятый вариант: настоящая могила десантников на самом деле так и осталась неизвестной. И лежат они до сих пор лежат вповалку между всеми этими памятниками, поросшие сверху незатейливой акацией.

Вывод из всего этого простой. Сосчитав все варианты, необходимо установить истину эмпирическим путем – с помощью рук, щупа и лопаты. А здесь уже место для гражданского подвига нам самим. Если, конечно, память о героическом отряде Мины Трифаниди действительно так важна, как об этом пишут в статьях.

Дмитрий Заборин

Назад